Мирасова Гульдар Хасановна — отделение анестезиологии и реаниматологии № 1
Республика Башкортостан, Уфа
Guldar Kh. Mirasova — Anaesthesiology and Intensive Care Unit No. 1
Ufa
Салимгареев Ильдар Зуфарович — к.м.н., хирургическое отделение № 1
Республика Башкортостан, Уфа
Ildar Z. Salimgareev — Cand. Sci. (Med.), Surgery Unit No. 1
Ufa
Логинов Максим Олегович — отделение рентгенэндоваскулярных диагностики и лечения
Республика Башкортостан, Уфа
Maxim O. Loginov — Department of Endovascular Interventional Radiology
Ufa
Грицаенко Андрей Иванович — к.м.н., кафедра общей хирургии с курсами трансплантологии и лучевой диагностики ИДПО
Республика Башкортостан, Уфа
Andrey I. Gritsaenko — Cand. Sci. (Med.), Department of General Surgery with Transplantology and Radiodiagnosis courses for Advanced Professional Education
Ufa
Нартайлаков Мажит Ахметович — д.м.н., профессор, кафедра общей хирургии с курсами трансплантологии и лучевой диагностики ИДПО
Республика Башкортостан, Уфа
Mazhit A. Nartaylakov — Dr. Sci. (Med.), Prof., Department of General Surgery with Transplantology and Radiodiagnosis courses for Advanced Professional Education
Ufa
Введение. Послеоперационная недостаточность является основной причиной неблагоприятных исходов после резекций печени большого объема. Лечение пострезекционной печеночной недостаточности требует включения интенсивных, в том числе экстракорпоральных, методов. Сложности коррекции печеночной недостаточности диктуют необходимость продолжения поиска путей предупреждения ее тяжелых форм.
Материалы и методы. Проведен ретроспективный анализ результатов 228 резекций печени различного объема: малого (55,7 %), большого (26,8 %), и расширенных операций (17,5 %) по поводу злокачественных, доброкачественных и паразитарных поражений печени. Изучали частоту развития пострезекционной печеночной недостаточности по критериям ISGLS.
Результаты и обсуждение. В раннем послеоперационном периоде печеночная недостаточность развилась у 58 (25,4 %) пациентов, в том числе у 5 из 127 резекций печени малого объема (3,9 %), у 18 — после резекции большого объема (29,5 %) и у 35 — после 40 расширенных резекций (87,5 %). Легкие формы печеночной недостаточности (класс А) регистрировались в 12,3 %, тяжелые формы классов В и С — в 9,2 и 3,9 % случаев соответственно.
Предложено определение объема планируемого остатка печени после ее резекции проводить не по количеству удаляемых сегментов, а по результатам КТ-волюметрии: малый объем планируемого остатка — более 70 %, большой объем — 36–70 %, расширенный — 25–35 %.
Для уменьшения частоты развития послеоперационной печеночной недостаточности предложены методики двухэтапных расширенных резекций печени: на первом этапе — рентгенэндоваскулярная эмболизация правой воротной вены (РЭПВВ) или интраоперационная ее перевязка с разделением ткани печени (АLPPS).
Сравнительная оценка результатов расширенных резекций печени (n = 40) показала, что частота и тяжесть развития печеночной недостаточности при одноэтапных операциях достоверно (р < 0,05) выше, чем после двухэтапных вмешательств.
Заключение. Печеночная недостаточность является основной причиной летальных исходов после обширных и расширенных резекций печени. Дооперационная КТ-волюметрия позволяет более точно определить объем планируемого остатка печени после резекции. Проведение расширенных резекций печени в два этапа позволяет достоверно снизить частоту и тяжесть развития послеоперационной печеночной недостаточности.
Background. Postoperative failure is a major cause of adverse outcomes in extensive liver resection. Post-resection liver failure requires intensive, including extracorporeal, care. Issues in correcting liver failure warrant novel approaches to prevent severe cases.
Materials and methods. A retrospective analysis of 228 various-extent liver resections included minor (55.7 %), major (26.8 %) and extended (17.5 %) operations for malignant, benign and parasitic liver lesions. The post-resection liver failure rate has ben graded according to ISGLS.
Results and discussion. Postoperative hepatic failure developed in 58 (25.4 %) cases, including 5 of 127 minor (3.9 %) resections, 18 major (29.5 %) and 35 of 40 extended resections (87.5 %). Mild class A liver failures were reported in 12.3 %, and severe classes B and C — in 9.2 % and 3.9 % cases, respectively.
CT volumetry in place of the number of resected segments is suggested as a criterion to grade the expected post-resection residual liver, with >70 % defining a minor, 36–70 % — major and 25–35 % — extended expected residual liver.
A two-staged extended hepatic resection approach is proposed to reduce postoperative liver failure, with vascular radiology-guided right portal vein embolisation (RPVE) or associating liver partition and portal vein ligation (ALPPS) at stage 1.
A comparison of extended hepatic resection outcomes (n = 40) showed a significantly higher rate and severity of liver failure in single- vs. two-staged operations (p < 0.05).
Conclusion. Liver failure is a leading cause of death in major and extended hepatic resection. Preoperative CT volumetry allows a more accurate volumetric control of expected post-resection residual liver. Two-staged extended hepatic resection can reliably reduce the rate and severity of postoperative liver failure.
The authors declare that there are no conflicts of interest present.