Preview

Креативная хирургия и онкология

Расширенный поиск

Стриктуры уретры после трансуретральных вмешательств: особенности лечения и гистологические аспекты

https://doi.org/10.24060/2076-3093-2020-10-1-10-15

Полный текст:

Аннотация

Введение. Развитие эндоскопической хирургии верхних и нижних мочевыводящих путей привело к увеличению количества стриктур уретры после трансуретральных вмешательств.

Материалы и методы. Проведен ретроспективный анализ результатов лечения 72 пациентов со стриктурой уретры после трансуретральных вмешательств, проходивших лечение в период 2011-2016 гг. Пациентам проводилось комплексное рутинное обследование, включающее в себя ультразвуковую диагностику, урофлоуметрию, оценку остаточной мочи, ретроградную и микционную уретрографии, анкетирование по опросникам IPSS и шкале QoL, общеклинические анализы.

Результаты и обсуждение. Медиана наблюдения составила 28 месяцев. Наиболее частая локализация: бульбоз-ный отдел — 87,5 %. Медиана протяженности стриктуры составила 2 см. Среднее значение показателя максимальной скорости мочеиспускания составило 5,9 ± 2,7 мл/с. Медиана суммы баллов шкалы IPSS — 25. Вид (количество) операций при стриктурах уретры после трансуретральных вмешательств: внутренняя оптическая уретротомия (29), анастомотическая уретропластика (18), одноэтапная пластика кожным лоскутом (3), одноэтапная уретропластика буккальным графтом (17), многоэтапная уретропластика буккальным графтом (1), ме-атотомия (3), одноэтапная пластика ладьевидной ямки буккальным графтом (1). Эффективность ВОУТ составила 52 %, эффективность различных видов уретропластики — от 89 %. Патоморфологические исследования показали наличие выраженного воспаления без признаков фиброза стромы в зоне стриктуры уретры.

Заключение. Трансуретральные оперативные вмешательства являются ведущим этиологическим фактором образования ятрогенных стриктур уретры, достигая 54 %.

Для цитирования:


Котов С.В., Гуспанов Р.И., Юсуфов А.Г., Семенов М.К., Абдулхалыгов Э.Х., Ирицян М.М., Сурвилло И.И. Стриктуры уретры после трансуретральных вмешательств: особенности лечения и гистологические аспекты. Креативная хирургия и онкология. 2020;10(1):10-15. https://doi.org/10.24060/2076-3093-2020-10-1-10-15

For citation:


Kotov S.V., Guspanov R.I., Yusufov A.G., Semenov M.K., Abdulkhalygov E.K., Iritsyan M.M., Survillo I.I. Urethral Strictures after Transurethral Surgery: Treatment and Histological Issues. Creative surgery and oncology. 2020;10(1):10-15. (In Russ.) https://doi.org/10.24060/2076-3093-2020-10-1-10-15

Введение

Стриктура уретры является известным осложнением трансуретральных оперативных вмешательств [1-3]. По данным литературы, распространенность послед­них колеблется от 2,2 до 9,8 % [4-6]. Однако имеются сообщения, определяющие трансуретральные вмеша­тельства как этиологию стриктуры уретры у мужчин старше 45 лет в 46,51 % случаев [7]. R. Hoffmann вы­деляет две основные причины, приводящие к стрик­турам уретры после трансуретральной резекции: не­соответствие размера инструмента и диаметра уретры; недостаточная изоляция инструмента смазочным мате­риалом, что приводит к утечке тока [4]. Мощное раз­витие трансуретральной хирургии нижних и верхних мочевыводящих путей, стремление минимизировать травматичность и косметический результат привели к увеличению стриктур уретры вследствие трансуре­тральных вмешательств. Целью данной работы являет­ся оценка распространенности стриктур уретры после трансуретральных вмешательств, оценка эффективно­сти лечения, определение морфологических изменений.

Материалы и методы

С 2011 по 2016 г. в университетской клинике урологии РНИМУ им. Н. И. Пирогова по поводу стриктуры моче­испускательного канала хирургическое лечение выпол­нено 321 пациенту. Ятрогенное поражение уретры диа­гностировано в 133 (43,6 %) случаях. Стриктура уретры после трансуретральных вмешательств выявлена у 72 (54 %) пациентов. Из них причинно-следственными факторами образования стриктуры мочеиспускатель­ного канала были: трансуретральная резекция предста­тельной железы — 56 пациентов; мочевого пузыря — 6; бужирование уретры — 4; травматичная катетеризация мочевого пузыря — 6.

Всем пациентам проводилось комплексное рутинное обследование, включающее в себя сбор анамнеза (в том числе направленный на выявление возможной этиоло­гии стриктуры), выполнялись физикальный осмотр, ультразвуковая диагностика, урофлоуметрия, оценка остаточной мочи, ретроградная и микционная уретрография, анкетирование по опросникам IPSS и шкале QoL, общеклинические анализы.

В первые сутки послеоперационного периода произво­дилась активизация пациентов. Стационарное лечение продолжалось от 3 до 7 дней. Уретральный катетер уда­лялся амбулаторно на 14-21-е сутки. Перед удалением катетера выполнялась перикатетерная уретрография с целью определения состояния уретры в зоне опера­ции. При экстравации контрастного препарата дрени­рование уретральным катетером могло продолжаться до 4 недель. При отсутствии эффекта от длительного дренирования (до 4 недель) выполнялась троакарная цистостомия.

При наличии у пациентов цистостомического дренажа на момент оперативного вмешательства дренирование мочевого пузыря уретральным катетером в послеопе­рационном периоде продолжалось на период госпита­лизации в стационаре.

Контрольное обследование: урофлоуметрия выполня­лась через 1, 3, 6 и 12 месяцев после операции; ретроград­ная уретрография или уретроскопия — через 6 месяцев после операции. Критериями рецидива были: сужение просвета уретры менее 16Ch и необходимость повтор­ного оперативного вмешательства (аутокатетеризации, бужирование уретры, ВОУТ, уретропластика). Материалом для патоморфологического исследова­ния были патологически измененные участки уретры, удаленные во время реконструктивно-пластических операций. Морфологическому и иммуногистохимическому исследованию подверглись 43 образца стриктур уретры.

Результаты

Продолжительность наблюдения варьировала от 1 до 60 месяцев, медиана наблюдения составила 28 меся­цев. Большая часть пациентов была пенсионного воз­раста. Клиническая характеристика пациентов пред­ставлена в таблице 1.


Показатель

Значение

Количество пациентов

72

Количество операций

72

Медиана возраста (25-й и 75-й перцентиль), лет

72 (67,0; 76,5)

Локализация:

- бульбозный отдел

- меатостеноз

- пенильный отдел

- пануретральные

63 (87,5 %)

3 (4,2 %)

3 (4,2 %)

3 (4,2 %)

Медиана протяженности стриктуры (25-й и 75-й перцентиль) Min-max, см

2 (0,5; 3,0)

0,1-15,0

Наличие цистостомического дренажа, пациентов (%)

19 (26,4)

Среднее значение показателя максимальной скорости мочеиспускания

5,9 ± 2,7 мл/с

Медиана суммы баллов шкалы IPSS (25-й и 75-й перцентиль), баллов

25 (19; 28)

Медиана суммы баллов шкалы QoL (25-й и 75-й перцентиль), баллов

5 (5; 6)

Вид оперативного вмешательства:

- внутренняя оптическая уретротомия

- анастомотическая уретропластика (КвК; без пересечения спонгиозного тела)

- одноэтапная уретропластика буккальным графтом

- одноэтапная уретропластика кожным лоскутом

- меатотомия

- многоэтапная уретропластика буккальным графтом

- одноэтапная пластика ладьевидной ямки буккальным графтом

29 (40,2 %)

18 (25 %)

17 (23,6 %)

3 (4,2 %)

3 (4,2 %)

1 (1,4 %)

1 (1,4 %)

Таблица 1. Клиническая характеристика пациентов

Table 1. Patient clinical profile

 

Преимущественной локализацией стриктур моче­испускательного канала был бульбозный отдел. Пре­валирующее количество операций составили внутрен­ние оптические уретротомии, которые выполнялись при стриктурах <1 см, в бульбозном отделе. Эффектив­ность внутренней оптической уретротомии составила 52 %. В 48 % случаев (14 пациентов) произошел рецидив стриктуры мочеиспускательного канала в период от 3 до 6 месяцев после оперативного вмешательства. В ка­честве хирургической коррекции рецидива стриктуры уретры применялись анастомотические и аугментационные методы уретропластики. У двух пациентов в раннем послеоперационном периоде отмечены явле­ния острого эпидидимоорхита, купированные на фоне антибактериальной терапии и удаления уретрального катетера.

Анастомотическая уретропластика (конец-в-конец; без пересечения спонгиозного тела) выполнена в 18 слу­чаях. Показанием для данного вида уретропластики являлась короткая стриктура уретры, <2 см. Эффектив­ность данной методики составила 89 %. Рецидив заболе­вания случился у двух пациентов через 12 и 18 месяцев после оперативного вмешательства. В качестве повтор­ной операции для устранения рецидива стриктуры уре­тры применены аугментационные методы уретропласти- ки. У одного пациента при контрольной перикатетерной уретрографии на 12-е сутки послеоперационного перио­да выявлен затек контрастного препарата. При контроль­ном рентгеновском снимке на 18-е сутки, данных за нали­чие экстравазации контрастного препарата не выявлено, уретральный катетер был удален.

Следующим видом хирургического лечения была аугментационная уретропластика (одноэтапная уретропластика буккальным графтом), выполненная в 17 случаях. Данный вид уретропластики применял­ся при стриктурах уретры протяженностью более 3 см, с сохранной уретральной площадкой. Эффек­тивность аугментационной уретропластики состави­ла 88 %. В двух случаях возник рецидив заболевания через 6 и 9 месяцев после оперативного лечения. Од­ному пациенту в качестве коррекции рецидива выпол­нена внутренняя оптическая уретротомия (стриктура протяженностью менее 0,5 см), при дальнейшем на­блюдении рецидива не выявлено. Второму пациенту, учитывая протяженность стриктуры уретры менее 2 см, выполнена анастомотическая уретропластика. При последующем наблюдении рецидива заболевания не выявлено.

Другой разновидностью аугментационной уретропластики, выполненной у данной группы пациентов, была одноэтапная уретропластика кожным лоскутом, кото­рая была применена у трех пациентов. В двух случаях была применена операция Orandi. У одного пациента выполнена операция McAninch (циркулярный кож­но-фасциальный лоскут из крайней плоти). Операции выполнялись по классическим методикам. Рецидива заболевания за период наблюдения не отмечено. Уре­тральный катетер удалялся на 14-е сутки с момента операции. У одного пациента в послеоперационном пе­риоде отмечено подтекание (дриблинг) мочи после мо­чеиспускания. Формирование дивертикула не отмечено ни в одном случае.

Одноэтапная пластика ладьевидной ямки буккальным графтом применена у 1 пациента. За время наблюдения рецидива заболевания не отмечено.

Многоэтапная уретропластика буккальным графтом выполнена 1 пациенту. Заместительная уретропласти- ка выполнялась в следующих случаях: рубцовый про­цесс с тотальным спонгиофиброзом в зоне поражения, исключающий возможность аугментационной одно­этапной пластики; облитерация уретры в пенильном и бульбозном отделах. Заключительный этап много­этапной уретропластики был выполнен через 8 месяцев после операции.

Меатотомия (вентральная) выполнена 3 пациентам. Два пациента после травматичной катетеризации мо­чевого пузыря, у которых, возможно, уже имелось су­жение наружного отверстия уретры, а катетеризация усугубила сужение. Один пациент после бужирования уретры, которое проводилось в связи с меатостенозом. Операция выполнялась под местной анестезией, уре­тральный катетер не устанавливался, в тот же день па­циент выписывался из стационара. Один из пациентов в послеоперационном периоде отметил разбрызгива­ние мочи при мочеиспускании. Рецидива заболевания за период наблюдения не наблюдалось.

Среднее значение показателя максимальной скорости мочеиспускания на протяжении периода наблюдения представлено в таблице 2.

Q max  До операции  После удаления уретрального катетера  3–6 месяцев
после операции
Год и более
после операции 
5,9 ± 2,7 мл/с 23,8 ± 4,3 мл/с 25,4 ± 4,9 мл/с 23,3 ± 3,9 мл/с

Таблица 2. Показатели урофлоуметрии пациентов, перенесших трансуретральные вмешательства

Table 2. Uroflowmetry parameters in patients after transurethral surgery

 

По данным морфологического исследования, в образ­цах стриктур уретры после трансуретральных вмеша­тельств отмечается выраженная диффузная лимфоцитарно-гистиоцитарная воспалительная инфильтрация с преимущественной субэпителиальной локализацией. Строма с резко выраженной воспалительной инфиль­трацией и рассеянной склеротической деформацией. На отдельных участках определяется грануляцион­ная ткань различной степени зрелости. По периферии участков с максимальной концентрацией воспалитель­ного инфильтрата отмечается неоангиогенез. Иммуногистохимическое исследование выполнялось по стандартному протоколу в автоматическом режиме в иммунногистостейнере BenchMark XT Ventana («Биовитрум», Россия) на выявление диагностических мар­керов регенеративного процесса. В качестве первич­ных антител во всех реакциях использовали мышиные моноклональные антитела к сократительным белкам (Smooth Muscle Actin, Vimentin, Calponin) и маркеры воспаления (CD45R, CD58, CD138, CD20, CD3) компа­нии “Leica Biosystems Newcastle Ltd” (United Kingdom). Вторичные антитела (антимышиные) — кроличьи, той же фирмы-производителя.

По данным иммуногистохимического исследования, отмечается интенсивная реакция со всем спектром антител. Реакция с маркерами воспаления имеет пря­мую зависимость от степени выраженности и развито­сти соединительной ткани, что, несомненно, указывает на воспалительный генез стриктур уретры у пациентов после трансуретральных вмешательств.

Обсуждение

Трансуретральная резекция предстательной железы является «золотым стандартом» в лечении доброкаче­ственной гиперплазии предстательной железы [8, 9]. Большинство стриктур, образующихся после транс­уретральной резекции предстательной железы, лока­лизуются в бульбозном отделе уретры. Это может быть связано с направлением потока обратного тока в би­полярной системе. Монополярная система выдает вы­сокочастотную электрическую энергию, передаваемую от генератора на петлю, которая производит интенсив­ное тепло, необходимое для удаления ткани предста­тельной железы. Однако на сегодняшний день доступно только несколько исследований с отдаленными результатами (>24 месяцев) относительно частоты стриктур после биполярной трансуретральной резекции [10, 11]. Ни одно из исследований не обнаружило статистиче­ски значимой разницы в показателях частоты стриктур уретры после биполярной и монополярной трансуре­тральной резекции, за исключением одного исследо­вания [12], сообщавшего об исключительно высоком уровне стриктур после биполярной трансуретральной резекции с системой TURis.

Несомненно, на образование стриктуры уретры влияет и хирургический фактор [13, 14]. Если скорость резек­ции медленная, бульбозный отдел мочеиспускательно­го канала будет подвергаться воздействию большого количества электрической энергии в течение более длительного времени [15]. H. Tao и соавт. сообщили, что образование стриктур уретры связано с низкой скоростью резекции, также исследование показало, что разрыв слизистой оболочки уретры и постоянная послеоперационная инфекция являются факторами риска возникновения стриктуры уретры [16]. Стриктуры, резвившиеся после операций на предста­тельной железе, редко приводят к выраженному спонгиофиброзу, чаще это короткие по протяженности стриктуры с преимущественным поражением бульбозного отдела. Глубина повреждения ограничивается подслизистым слоем или же незначительным поражением спонгиозного тела. Это, несомненно, подтверждается проведенным патоморфологическим исследованием, указывающим на преобладание клеток воспаления над фиброзом в зоне стриктуры уретры после транс­уретральной резекции.

Тщательная оценка локализации, протяженности и степени спонгиофиброза стриктуры, осведомлен­ность и выбор пациента являются основными требова­ниями для успешного лечения. Внутренняя оптическая уретротомия — наиболее часто выполняемая операция при стриктурах уретры в мире. Эффективность послед­ней в нашем исследовании составила 52 %. Следует упо­мянуть, что последняя выполнялась при непротяжен­ных (<1 см) стриктурах бульбозного отдела. Подобные результаты приводят к выводу, что внутреннюю опти­ческую уретротомию не следует предлагать пациентам со стриктурой уретры после трансуретральных вмеша­тельств. Малая инвазивность, простота выполнения и, как следствие, общедоступность не должны являться причиной выполнения внутренней оптической уретро­томии в качестве первого этапа лечения пациентам, ко­торым показана уретропластика.

Заключение

Трансуретральные вмешательства являются ведущим этиологическим фактором образования ятрогенных стриктур уретры, достигая 54 %. Стриктуры уретры по­сле трансуретральных вмешательств характеризуются преобладанием признаков воспаления в зоне локализа­ции стриктуры, что указывает на поствоспалительный генез последней. Открытые методы уретропластики обеспечивают до 89 % успешности лечения в сравнении с внутренней оптической уретротомией, достигающей лишь 52 % эффективности.

Информация о конфликте интересов. Конфликт интересов отсутствует.

Информация о спонсорстве. Данная работа не финансировалась.

Список литературы

1. Греченков А.С., Глыбочко П.В., Аляев Ю.Г., Бутнару Д.В., Безруков Е.А., Винаров А.З. и др. Факторы риска развития стриктур уретры и/или контрактуры шейки мочевого пузыря после монополярной трансуретральной резекции гиперплазии предстательной железы. Вопросы урологии и андрологии. 2017;5(1):5-9. DOI: 10.20953/2307-6631-2017-1-5-9

2. Валеева А.С., Хасанова А.Н., Хасанова Г.М., Абрарова З.Ф. Влияние факторов риска на формирование здоровья современной молодежи. Евразийский юридический журнал. 2017;5 (108):434-6.

3. Живов А.В., Тедеев Р.Л., Кошмелев А.А., Карпович А.В., Юдов-ский С.О., Пушкарь Д.Ю. Результаты лечения и факторы риска рецидива ятрогенных стриктур уретры у мужчин. Урология. 2019;(5):7-13. DOI: 10.18565/urology.2019.5.7-13

4. Hoffmann R. Transurethrale resektion (TURP) und transurethrale inzision (TUIP) der prostata. In: Hoffmann R., (ed.) Endoskopische Urologie. Heidelberg: Springer; 2005. P. 50-84.

5. Давыдов Д.С., Цариченко Д.Г., Безруков Е.А., Суханов РБ., Вина-ров А.З., Сорокин Н.И. и др. Осложнения гольмиевой лазерной энуклеации гиперплазии предстательной железы. Урология. 2018;(1):42-7. DOI: 10.18565/urology.2018.1.42-47

6. Sarier M., Tekin S., Duman i., Yuksel Y., Demir M., Alptekinkaya F., et al. Results of transurethral resection of the prostate in renal transplant recipients: a single center experience. World J Urol. 2018;36(1):99-103. DOI: 10.1007/s00345-017-2094-5

7. Zhou S.K., Zhang J., Sa Y.L., Jin S.B., Xu Y.M., Fu Q., et al. Etiology and management of male iatrogenic urethral stricture: retrospective analysis of 172 cases in a single medical center. Int Urol. 2016;97(4):386-91. DOI: 10.1159/000444592

8. Golan R., Bernstein A., Sedrakyan A., Daskivich T.J., Du D.T., Ehdaie B., et al. Development of a Nationally Representative Coordinated Registry Network for prostate ablation technologies. J Urol. 2018;199(6):1488-93. DOI: 10.1016/j.juro.2017.12.058

9. Fullhase C. Transurethral resection of the prostate. Urologe (Ausg. A). 2016;55(11):1433-9. DOI: 10.1007/s00120-016-0243-x

10. Chen C.P., Liu F.F., Jan S.W., Wang K.G., Lan C.C. First report of distal obstructive uropathy and prune-belly syndrome in an infant with amniotic band syndrome. Am J Perinatol. 1997;14(1):31-3. DOI: 10.1055/s-2007-994092

11. Koraitim M.M. Bladder neck incompetence at posterior urethroplasty. Arab J Urol. 2015;13(1):64-7. DOI: 10.1016/j.juro.2010.02.748

12. Komura K., Inamoto T., Takai T., Uchimoto T., Saito K., Tanda N., et al. Incidence of urethral stricture after bipolar transurethral resection of the prostate using TURis: results from a randomised trial. BJU Int. 2015;115(4):644-52. DOI: 10.1111/bju.12831

13. Sun F., Sun X., Shi Q., Zhai Y. Transurethral procedures in the treatment of benign prostatic hyperplasia: A systematic review and metaanalysis of effectiveness and complications. Medicine (Baltimore). 2018;97(51):e13360. DOI: 10.1097/MD.0000000000013360

14. Rieken M., Kaplan S.A. Enucleation, vaporization, and resection: how to choose the best surgical treatment option for a patient with male lower urinary tract symptoms. Eur Urol Focus. 2018;4(1):8-10. DOI: 10.1016/j.euf.2018.04.020

15. Tan G.H., Shah S.A., Ali N.M., Goh E.H., Singam P., Ho C.C.K., et al. Urethral strictures after bipolar transurethral resection of prostate may be linked to slow resection rate. Investig Clin Urol. 2017;58(3):186-91. DOI: 10.4111/icu.2017.58.3.186

16. Tao H., Jiang Y.Y., Jun Q., Ding X., Jian D.L., Jie D., et al. Analysis of risk factors leading to postoperative urethral stricture and bladder neck contracture following transurethral resection of prostate. Int Braz J Urol. 2016;42(2):302-11. DOI: 10.1590/S1677-5538.IBJU.2014.0500


Об авторах

С. В. Котов
Российский национальный исследовательский университет имени Н.И. Пирогова; 3 Городская клиническая больница № 1 имени Н.И. Пирогова
Россия

Котов Сергей Владиславович — доктор медицинских наук, заведующий кафедрой урологии и андрологии, руководитель Университетской клиники урологии.

177997, Москва, ул. Островитянова, 1; 117049, Москва, Ленинский проспект, 8, тел.: 8-965-439-48-39



Р. И. Гуспанов
Российский национальный исследовательский университет имени Н.И. Пирогова; 3 Городская клиническая больница № 1 имени Н.И. Пирогова
Россия

Гуспанов Ренат Иватуллаевич — кандидат медицинских наук, доцент кафедры урологии и андрологии, врач-уролог урологического отделения.

177997, Москва, ул. Островитянова, 1; 117049, Москва, Ленинский проспект, 8, тел. 8-916-635-13-50



А. Г. Юсуфов
Российский национальный исследовательский университет имени Н.И. Пирогова; 3 Городская клиническая больница № 1 имени Н.И. Пирогова
Россия

Юсуфов Анвар Гаджиевич — кандидат медицинских наук, доцент кафедры урологии и андрологии, врач-уролог урологического отделения.

177997, Москва, ул. Островитянова, 1; 117049, Москва, Ленинский проспект, 8, тел.: 8-905-726-80-12


М. К. Семенов
Российский национальный исследовательский университет имени Н.И. Пирогова; 3 Городская клиническая больница № 1 имени Н.И. Пирогова
Россия

Семенов Мурат Клычбиевич — аспирант кафедры урологии и андрологии, врач-уролог.

177997, Москва, ул. Островитянова, 1; 117049, Москва, Ленинский проспект, 8, тел.: 8-926-888-67-09



Э. Х. Абдулхалыгов
Российский национальный исследовательский университет имени Н.И. Пирогова; 3 Городская клиническая больница № 1 имени Н.И. Пирогова
Россия

Абдулхалыгов Эльдар Халидшахович — ассистент кафедры урологии и андрологии, врач-уролог отделения урологии.

177997, Москва, ул. Островитянова, 1; 117049, Москва, Ленинский проспект, 8, тел.: 8-926-877-57-44



М. М. Ирицян
Российский национальный исследовательский университет имени Н.И. Пирогова; 3 Городская клиническая больница № 1 имени Н.И. Пирогова
Россия

Ирицян Михаил Мотевосович — аспирант кафедры урологии и андрологии, врач-уролог отделения урологии.

177997, Москва, ул. Островитянова, 1; 117049, Москва, Ленинский проспект, 8, тел.: 8-903-512-19-52



И. И. Сурвилло
Российский национальный исследовательский университет имени Н.И. Пирогова; 3 Городская клиническая больница № 1 имени Н.И. Пирогова
Россия

Сурвилло Игорь Игоревич — врач-уролог отделения урологии.

177997, Москва, ул. Островитянова, 1; 117049, Москва, Ленинский проспект, 8



Для цитирования:


Котов С.В., Гуспанов Р.И., Юсуфов А.Г., Семенов М.К., Абдулхалыгов Э.Х., Ирицян М.М., Сурвилло И.И. Стриктуры уретры после трансуретральных вмешательств: особенности лечения и гистологические аспекты. Креативная хирургия и онкология. 2020;10(1):10-15. https://doi.org/10.24060/2076-3093-2020-10-1-10-15

For citation:


Kotov S.V., Guspanov R.I., Yusufov A.G., Semenov M.K., Abdulkhalygov E.K., Iritsyan M.M., Survillo I.I. Urethral Strictures after Transurethral Surgery: Treatment and Histological Issues. Creative surgery and oncology. 2020;10(1):10-15. (In Russ.) https://doi.org/10.24060/2076-3093-2020-10-1-10-15

Просмотров: 205


Creative Commons License
Контент доступен под лицензией Creative Commons Attribution 4.0 License.


ISSN 2307-0501 (Print)
ISSN 2076-3093 (Online)